"муза по наследству" К.Мурашова

- Я прошу вас помочь мне сохранить семью!


- Ага, - сказала я несколько обескуражено. Интересно, кто на его семью нападает-то? Пришел он один.

- Вы ведь всегда работаете из интересов детей, так? - я кивнула. - У меня их двое - сын и дочь. Они любят меня, а я люблю их...

Мужчина вел себя весьма демонстративно, и я мысленно сформулировала самую простую гипотезу: злоупотребляет алкоголем, жене надоело, и она велела ему убираться. Но зачем он пришел убеждать в своей необходимости в семье меня? Если действительно хочет решить проблему с алкоголем, есть специальные службы... Разве что его жена уже была у меня на приеме раньше...

- Меня подводит наследственность. Я не могу сопротивляться...

- Ага, ага, - снова покивала я, укрепившись в своем мнении.

- По крайней мере выслушайте меня! - в голосе мужчины зазвучали умоляющие нотки.

- Разумеется, я вас слушаю, - твердо сказала я.

- И не смейтесь, пожалуйста!

- Рассказывайте!

Игорь оказался прекрасным рассказчиком. Несколько раз я с трудом удерживалась от смеха, но крепилась, поскольку обещала.

Отец Игоря (он и нынче жив и здравствует) - человек творческой профессии. Мама - бухгалтер, но подолгу не работала, вела домашнее хозяйство. Советское детство мальчика было теплым и безоблачным: уютный дом, любовь родителей, пироги по воскресеньям и старая дача с речкой. Подростковый возраст мальчика совпал с кризисом среднего возраста у отца. В семье начались проблемы. Однажды (Игорь все слышал из соседней комнаты) отец прокричал матери буквально следующее:

- Пойми, я - творческий человек, а ты убиваешь во мне все то, что я сам в себе ценю! Ты хорошая жена и мать, но рядом с тобой я не могу дышать, я задыхаюсь! Мне давно скучно и затхло в твоем уютном мире, я уже перестал надеяться, но тут я встретил ЕЕ! Она - моя Муза, тебе не понять!

Мать от ужаса потеряла лицо, валялась у мужа в ногах и просила его не уходить, пожалеть ее и Игоря. Отец был непреклонен и вскоре после этого разговора собрал чемодан и отбыл. Естественно, к Музе. Мать переживала страшно, целыми днями лежала лицом к стене, на Игоря не обращала никакого внимания, не готовила еду. «Мы прожили с ним тринадцать лет, и все это время он, значит, не дышал!» - рыдала она в ответ на увещевания приятельниц. Контраст с прежним благополучием был ужасен, и парнишка ненавидел обоих взрослых, которые его так жестоко обманули. Потом мать сходила к какому-то врачу, который прописал ей таблетки, и задумчиво сказал: «Вы знаете, мне почему-то кажется, что он вернется...» Мать не поверила, но таблетки помогли, она начала возвращаться к жизни, и все стало понемножку налаживаться.

Через год отец и вправду вернулся. С тем же чемоданом. Она оказалась не Музой, а стервой. Домашние борщи и надежный уют оказались для творчества не менее важными компонентами...

Прошло года два. Забытые было скандалы забушевали с новой силой. Однажды отец пришел непривычно тихий и сказал: «Раиса, нам надо объясниться». - «А, снова Муза? - сказала обо всем догадавшаяся мать. - Не надо объясняться. Сейчас я соберу тебе чемодан». - «Но как же?!» - оторопел отец, явно настроившийся на долгие рассказы о своем творчестве и новой, плодотворной в этом смысле любви. - «А вот так!» - сказала мать и полезла на антресоли за чемоданом.

В этот раз поход за Музой продолжался всего около полугода. Мать снова пила таблетки и казалась вполне уравновешенной.

Удивительно, но обучаемость отца Игоря была явно ниже средней: в дальнейшей жизни семьи имелось еще два эпизода, причем последний пришелся на период, когда Игорь служил в армии. Письма от матери и отца пришли в часть практически одновременно. Отцовское начиналось словами: «Мне кажется, ты поймешь меня, сынок...», а в материнском, далеко после советов по лечению простуды и вопросов, что прислать в посылке, следовало: «Из наших текущих новостей: твой папаша слинял к очередной Музе...»

Когда Игорь вернулся со службы, родители опять были вместе. Впоследствии дело не шло дальше скандалов по поводу «духовного вакуума» в семье и материнских вопросов: «Что, опять Муза? Чемодан доставать?»

Игорь, от души насмотревшийся на весь этот идиотизм, давал себе страшные клятвы: «Никогда! Ни за что!»

Со своей женой Лидой Игорь познакомился еще в институте и вполне благополучно прожил семнадцать лет. Отношения не были идеальными, но при обострениях всегда удавалось как-то найти компромисс. Сейчас дочке - 15, сыну - 10. Полгода назад он встретил ЕЕ. Отношения в семье резко ухудшились. Ровно неделю назад Игорь поймал себя на том, что кричит жене те же слова, что четверть века назад кричал его отец его матери. Жена плакала. Дочка вопила: «Вы оба - идиоты! Достали своими скандалами!» Сын спрятался в своей комнате. Игорь ушел в ванную и там тоже заплакал, стыдясь своего бессилия. Жена, отрыдавшись, подошла к двери ванной и твердо сказала: «Если ты сейчас уйдешь, как твой папаша, то знай, что я - не твоя мать, и обратной дороги для тебя не будет!»

- Чем вы занимаетесь? - спросила я.

- У меня строительный бизнес.

- То есть ни о какой стимуляции творчества речь не идет?

- Нет, конечно, - Игорь тяжело вздохнул. - Но вы знаете, иногда мне кажется, что дома я действительно, в самом буквальном смысле задыхаюсь... Я все понимаю...

- Не понимаете, и это очевидно, - вздохнула в свою очередь я. - Вы хоть раз пытались разобраться, что же, собственно, происходило четверть века назад с вашим отцом и что происходит с вами теперь?

- Н-нет... А как я мог разобраться? Спросить у отца? Но мы никогда не были с ним особенно близки и сейчас разговариваем только на самые обычные темы...

- Есть такая вещь, как возрастная психология. И есть у любого нормального человека вашего возраста потребность в расширении границ... А вопрос, возникающий в это время у многих мужчин при обозрении устоявшихся семейных горизонтов: «И это что же, теперь всегда так будет?! И больше ничего?!!» - довольно часто сопровождается субъективным ощущением удушья, - я улыбнулась, но уже видела, что Игорь все принял всерьез.

- Ага! - сказал он с видимым удовольствием. - Это значит, все где-то описано, и ничего страшного. А что же делать?

- Это каждый решает сам. В самом общем виде так: в качестве лекарства от удушья надо сожрать еще какой-нибудь кусок жизни. У вас хобби нет? Альпинизм там? Или машины?

- Нет, - Игорь поморщился. - Я технику не очень люблю. И риск тоже. Я... Я, вы знаете, всегда хотел писать... И почему-то - не что-нибудь, а пьесы. Для театра. Может быть, это тоже наследственность, ведь отец всю жизнь связан с искусством...

- Ну вот и напишите, - обрадовалась я. - Отличная сублимация. Рассказчик вы, кстати, прекрасный. И история в общем-то и актуальная, и оригинальная одновременно. А пьесу так и назовите...

- Как? - удивился Игорь.

- «Муза по наследству», - засмеялась я.